Search
Generic filters
Exact matches only
Search in title
Search in content
Search in excerpt
Художник-акционист Петр Павленский рассказал Жанне Немцовой о своем отношении к российской оппозиции, о том, почему он поддерживал "Приморских партизан", и как живет в Париже.

Художник-акционист Петр Павленский рассказал Жанне Немцовой о своем отношении к российской оппозиции, о том, почему он поддерживал «Приморских партизан», и как живет в Париже.

 

 

«Темы»

Уголовные делаПосадкиНовости КоррупцииОппозицияPussy Riot,  Акции протеста,

 

«Лица»

Павленский Пётр Андреевич — Российский художник-акционист, издатель журнала «Политическая пропаганда». Известен своими акциями политической направленности, вызвавшими противоречивые оценки в обществе

Немцова Жанна Борисовна — Российская журналистка и общественный деятель, телеведущая телеканала РБК в 2007—2015. С августа 2015 года работает в Германии репортёром русской редакции немецкой телерадиокомпании Deutsche Welle и ведущей телепрограмм Немцова «Интервью» и «DW Новости».

 

 

Петр Павленский: В России идет имитация демократического строя

 
Художник-акционист Петр Павленский рассказал Жанне Немцовой о своем отношении к российской оппозиции, о том, почему он поддерживал «Приморских партизан», и как живет в Париже.
 
Петр Павленский — российский художник-акционист, издатель журнала «Политическая пропаганда», автор книги «О русском акционизме». В 2012 году Павленский провел первую акцию «Шов» в поддержку Pussy Riot перед Казанским собором в Санкт-Петербурге. Другими известными его акциями стали «Фиксация», «Свобода» и «Угроза». Последняя повлекла за собой уголовное дело и содержание в СИЗО, но Павленского выпустили в зале суда, обязав заплатить штраф за поджог двери ФСБ. В январе 2017 года Павленский эмигрировал во Францию, где получил политическое убежище.
 
DW: Петр, вы переехали в Париж в январе 2017 года. Как вы себя ощущаете в эмиграции?
 
Петр Павленский: Остались все те же самые вопросы, которые я должен решить, и те же вызовы от окружающей действительности и от политической действительности. Конечно, во Франции, если ты живешь как француз, то жить легче, чем в России. Я могу говорить за парижан — они отрицают работу. Они, в принципе, стоят на позиции, что работать должны мигранты, а платить — туристы. Мы ассимилировались и идентифицируем себя с французами, поэтому живем мы как французы: не работаем и не платим. Допустим, дом, в котором мы сидим — мы его захватили. Мы живем так, как живет большинство парижан.
 
— Не большинство!
 
— Очень многие. Люди, которые здесь живут и не идентифицируют себя с эмиграцией или туристами, живут захватами, кражами и перераспределением собственности.
 
— Петр, что вы украли?
 
— Еду мы берем в магазинах. Здесь охрана не очень внимательна. Слабо охраняется и контролируется транспорт. Из этого дома мы, например, никого не выгоняли. Он был пустой.
 
— Почему вы выбрали именно Францию? Было ли это связано с тем, что эта страна предоставила вам политическое убежище или были другие мотивы перехать сюда?
 
— Когда мы принимали решение, мы еще не знали, предоставит ли Франция политическое убежище, или нет. Наши мотивы были связаны с пересечением культур и большим влиянием французской культуры на трансформацию российской. В 1789 году происходит Великая французская революция, а в 1790 году Радищев издает у себя дома в своей типографии «Путешествие из Петербурга в Москву». С этого момента для меня в России начинается история искусства в России о столкновении человека и власти.
 
— Вы известны своей акцией «Свобода» — это акция солидарности с Евромайданом. Почему ваш выбор не остановился на Украине?
 
— Для меня самое важное достижение Украины было во время Майдана. Если бы все так и оставалось в состоянии Майдана, а центр Киева оставался бы очищенным от влияния и контроля власти — мне было бы интереснее остаться на Украине.
 
— То есть, там, где перманентная революция, вам больше нравится?
 
— Я думаю, что да.
 
— Но Франция не подходит?
 
— Сейчас я вижу, что нет. То, что я вижу сейчас во Франции, напоминает мне кладбище для туристического досуга. В основном эта страна живет своим прошлым.
 
Вы стали лауреатом премии имени Вацлава Гавела за креативный протест. Эту премию присуждает международная организация Human Rights Foundation, совет фонда которой возглавляет Гарри Каспаров. Вам сначала присудили награду, а затем изменили свое решение. Отказали вам в присуждении этой премии после того, как вы сказали, что собираетесь перечислить денежную часть «Приморским партизанам». Вы с пониманием относитесь к такому действию со стороны Human Rights Foundation?
 
— Это пример бюрократического фашизма. Они сначала принимают решение, номинировать меня на премию, не знаю из каких соображений. Дают мне ее, а потом начинают контролировать. Они контролируют мой карман условно…
 
— Как вы считаете, кто сыграл главную роль в том, чтобы вас этой премии лишили?
 
— Думаю, что не последнюю роль в этом сыграл Гарри Каспаров. Даже одну из первых. Скорее всего, к нему прислушивались в том, что происходит в России.
 
— Считается, что «Приморские партизаны» — не мирный протест, а насилие, и вы поддержали людей, которые действуют методами насилия. Почему именно их вы поддержали?
 
— Вацлав Гавел говорил, что он за ненасильственный протест. Но есть ситуации, когда ненасилие само становится пособником очень большого насилия, очень жестокого насилия. В частности, Вацлав Гавел утверждал, что европейский пацифизм способствовал распространению национал-социализма, то есть нацизма. Когда ты стоишь, а рядом кого-то режут, убивают, насилуют, а ты говоришь: «Я за ненасилие, поэтому давайте я просто посмотрю осуждающе». Но не будешь ли ты в этот момент пособником этого насилия?
 
— Вы считаете, что в России невозможен ненасильственный эффективный протест?
 
 — Я уверен в этом, конечно.
 
 — Вы считаете, что те протесты, которые происходят сейчас в России — это имитация?
 
— Россия — это царство-бутафория. Со стороны власти я вижу имитацию, как во время социалистического строя. В СССР была имитация социалистического государства, а сейчас идет имитация демократического строя. А так называемая «оппозиция» имитирует борьбу со властью.
 
— Правильно ли я понимаю, что вам никто не симпатичен из действующих лиц российской оппозиции?
 
— В России нет левых, нет анархистов. Были нацисты и правые, но их по-моему сейчас пересажали. Осталась одна либеральная оппозиция, о которой мы много говорим, она на виду, но вот что говорят ее представители по ключевым вопросам? По отношению к Украине, которая получила независимость ценой большой крови, которая продолжает литься.
 
— Я думаю, что ни один из лидеров российской либеральной оппозиции не поддерживает аннексию Крыма и войну в Донбассе.
 
— Навальный не поддерживает…Он разве говорит открыто, что Россия развязала войну или послала террористические группы на Украину? Кстати, очень странно, что вообще мог состояться диалог между Навальным и Гиркиным. О чем спорят два этих человека? О том, кто из них больший националист, а кто из них больший сторонник имперских идей. И обзывают друг друга Путиным. Это что, как не имитация? Я не смог найти, пример, где Ходорковский прямо высказался о ситуации с Крымом и ситуации на юго-востоке Украины, назвал вещи своими именами. Мы должны сказать, что Украина вышла из состава империи, а эта империя берет свое, компенсирует все ценой большой крови. Просто отняли Крым, отобрали его и развязали войну, которая унесла уже многие жизни и продолжает уносить.
 
— Уехать из страны вас заставила вероятность возбуждения дела об изнасиловании. Каков сейчас статус этого дела?
 
— Следственный комитет три раза отказался возбудить дело об изнасиловании. Но его могут возбудить, или отправить обратно в СК. Для этого достаточно политической воли и какого-то выгодного стечения обстоятельств для заинтересованных в этом лиц. Если я сейчас окажусь в России, то есть несколько официальных рычагов моего устранения. Первое, это ограничить мне выезд сначала пределами РФ по невыплаченному штрафу и иску от ФСБ, которые доходят до практически миллиона рублей. Второе — арестовать меня по уголовному делу по побоям, которое…
 
— Расскажите про это подробнее. То есть вы хулиган, все-таки, Петр.
 
 — Я не хулиган, почему?
 
— А зачем вы кого-то избили?
 
— Я — интеллигент.
 
— Интеллигент — это человек, который бьёт?
 
— Интеллигентный человек — это тот, кто не терпит хамства. Мне начал писать человек, начал хамить и оскорблять меня. В интеллигентной среде хамство не принято. Это вообще одно из основных положений понятия интеллигентный человек.
 
— У вас всегда есть выбор бить или прекратить общение.
 
— Как я могу прекратить общение, если он со мной строит свое общение на хамстве. Он хамит мне. То есть он, в принципе, противоречит понятию интеллигентный человек.
 
— Как вы считаете, изменило ли это дело к вам отношение? Вы почувствовали какое-то изменение к вам отношения со стороны людей, которые поддерживали, ваши акции?
 
— Смотря что они поддерживали. Для меня ситуация, когда я не оказался в лагере с десятилетним сроком за то, чего я не делал — гораздо лучше. То, что со мной стало происходить в России после акции «Угроза» и после освобождения, — это чудовищные вещи. Меня же начали героизировать. Герой — это инструмент пропаганды.
 
То есть, меня просто иструментализировали, инструментализировала российская, так называемая «либеральная общественность», хотя я с ними вообще об этом не договаривался, не просил называть меня героем. Более того, герой — это оскорбительное слово для художника.
 
А после этого самое хорошее, что произошло, — обо мне стало невозможно говорить как о герое. Меня стало невозможно использовать как инструмент, можно было обо мне говорить только как о художнике. В истории искусства вы не найдете никогда художника-героя, потому что эти понятия и позиции противоречат друг другу.
 
— В России некоторые художники вопреки собственной воле и желаниям становятся героями. Дело театрального режиссера Кирилла Серебренникова сейчас самое резонансное. Вы следите за ним? Почему он стал объектом государственного давления?
 
— Я знаю об этом деле из СМИ. В давлении виноваты сами художники. Они поддерживают режим тем, что они играют по правилам власти. Правила власти какие? Художнику нужны деньги и место, которые дает ему власть, защищает его и охраняет.
 
Те, кто соглашаются играть по этим правилам, поддерживают их. Странно, с одной стороны, играть по правилам власти, а с другой — брать. А потом говорить, что власть хочет получать что-то за то, что она дает.
 
— У вашего нелюбимого героя Алексея Навального есть выражение: «Прекрасная Россия будущего». А что для вас значит прекрасная Россия будущего?
 
— Я думаю, было бы совершенно прекрасно, если бы в России произошел «большой взрыв», по аналогии с теорией большого взрыва. Он мог бы дать начало на этой мертвой земле. Понимайте это как вам угодно.
 
— Почему эта земля мертвая?
 
— Здесь бутафория. Все всё имитируют.
 
— Но вы же родились на этой земле.
 
Я был на этой земле, но я не могу находиться на ней. Она все уничтожает или отторгает. Со мной произошло отторжение. Это не только дело рук полиции или ФСБ — это дело рук всего змеиного клубка, который там свился, и в котором, на самом деле, участвуют все, включая представителей оппозиции. Они адаптировались и сидят на нескольких стульях.
 

 

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы можете использовать эти HTMLтеги и атрибуты:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

6 + 1 =