Search
Generic filters
Exact matches only
Search in title
Search in content
Search in excerpt
r="ltr" style="text-align: left;" trbidi="on">

Российская преступность: Кто есть кто (Глава 1-4)
Российская преступность: Кто есть кто (Глава 5-6)
Российская преступность: Кто есть кто (Глава 7-8)  
Российская преступность: Кто есть кто (Глава 9-10) 
Российская преступность: Кто есть кто (Глава 11-12)
Российская преступность: Кто есть кто (Глава 13-14)
Российская преступность: Кто есть кто (Глава 15-16)
Российская преступность: Кто есть кто (Глава 17-18)
Российская преступность: Кто есть кто (Глава 19-20)

Российская преступность: Кто есть кто (Глава 21-23)
Российская преступность: Кто есть кто (Глава 24-25)

ПАВЕЛ ЗАХАРОВ, ОН ЖЕ ЦИРУЛЬ, ОН ЖЕ ЗВЕРЬ

Заурядная,
на  первый взгляд,  судьба этого   коронованного в старых традициях
вора в законе  на  самом  деле весьма уникальна.  Он тихо пережил  пору 
отстрела  воров  и  «авторитетов»  в 93-95-м годах, он был тихо взят  российскими  (что само по себе редкость) правоохранителями и без
лишнего шума препровожден в сизо,  где в самом конце  января  1997 года 
столь  же  тихо почил в бозе.  А ведь совсем недавно он по праву входил
в первую пятерку важнейших,  влиятельнейших лидеров российского
уголовного мира.

Более того, после ареста  Япончика  в  США  он  на  какое-то  время
стал самой  влиятельной  фигурой  среди  славянских  «авторитетов». 
Именно его криминологи считали держателем «общака» московского 
региона,  называя не  иначе  как  министром  финансов  уголовного мира. 
Именно его прочили в наследники Иванькова.  Да и сам Цируль  считал 
себя  фигурой,  равной  Япончику,  и  открыто говорил об этом
следователям СК МВД.  По крайней мере криминальную карьеру  он  начал
гораздо раньше  Иванькова,  хотя  и  был  всего  на  год старше.  Его
тихая и в то же время загадочная смерть спутала все карты у тех, кто
ратовал за «славянскую» консолидацию.

Хотя вся  его  жизнь  была  окутана толстой пеленой легенд,  хотя
слухи о его  несметных  богатствах  и  о  его  гигантском  влиянии  на современные 
криминальные  процессы  наверняка  были сильно преувеличены, пример 
Цируля, мелкого  карманника,  постепенно  взошедшего  на  Олимп 
отечественной  преступности,  до  сих пор увлекает многих  молодых 
«быков» —  рядовых  бойцов  криминальных группировок.

Павел Васильевич — коренной москвич.  Родился (9 марта 1939 года) и
вырос в бараке.  За шесть десятков лет он ни дня не  работал  и  как минимум
половину сознательной жизни провел за решеткой. Воровать он начал еще в
глубоком младенчестве — похищал у родной бабушки деньги  и карточки. В
школе едва осилил 5 классов. Впервые за Пашей захлопнулась  железная
дверь,  когда ему едва  минуло  19  лет.  Взяли за кошелек, который  он
вытащил в трамвае у толстой и, увы, горластой дамочки. Правда,  на  сей 
раз  повезло — через двенадцать месяцев  он  попал  под амнистию.

Но засиживаться на свободе он,  похоже, не собирался. Ровно через
год  его  снова  берут  «на  кармане».  Его мастерство к тому времени, конечно, 
выросло,  но и МУР  («щипачами»  занимался  знаменитый  —  в 
определенных   кругах   —   гражданин   начальник   Симаков)   работал
профессионально.  Второй срок был солиднее —  три  года.  Впрочем,  по 
другой  версии,  он  получил  целых  10  лет лишения свободы — как сам
говорил,  «за чужое убийство» (якобы он, по просьбе уголовников, «взял
труп  на  себя»).  Но  в это верится с трудом — мокрушника не стали бы
освобождать по амнистии  уже  через  два  года.  Тем  более  если 
учитывать  отнюдь  не  примерное поведение заключенного.

Именно  во  время  второй  отсидки,  в  нижнетагильском  лагере, 
за  ним  закрепилась  кличка  Зверь. Он  и  впрямь отличался звериной
жестокостью  и  коварством.  А главное — неуступчивостью.  Цируль 
всегда  принципиально  находился   в   «отрицаловке»,  отказывался 
выходить  на  работы,  на  сотрудничество  с  тюремной  администрацией 
не  шел  ни   под   каким  предлогом.  Его  «трудовая  книжка» 
изобилует  записями  о нарушениях режима, хулиганствах, сопротивлению
сотрудникам милиции. Наверное, он уже и сам сбился со счету,  сколько
раз попадал в карцеры и в штрафные изоляторы (шизо).

В общем,  он добивается того, что в тюрьме ему дают еще один срок
(предлог долго искать не пришлось) — сразу по нескольким статьям УК. А
вместе  с ним Захаров получает отличную лагерную закалку.  Если в зону 
отправляли  морально  неустойчивого, как тогда говорили, паренька, то на
волю  вышел  зрелый  и  матерый  уголовник,  особо опасный 
рецидивист.  Твердо  знающий  свою  профессию  и  прочно сидящий «на
игле».

Кстати, уже  в  19-летнем  возрасте  он прошел коронацию в воры
взаконе.  И получил свою основную кличку — Цируль. Он действительно еще
на  зоне  отлично освоил парикмахерское искусство и,  освободившись по
амнистии в 1960 году, почти год проработал парикмахером.

В конце 70-х,  имея за своими плечами уже 16-летний тюремный опыт (в
общей сложности из 58 лет жизни Цируль отсидел 21 год),  наш  герой
сколотил небольшую группу мошенников, которые подрабатывали около сети 
магазинов  «Березка»  и  в  банках  Внешпосылторга.  Не  брезговали  и
квартирными кражами.

Захаров уже знал,  что «легавые» в покое его не оставят. А потому
спешил,  делал  запасы  перед новой отсидкой.  А она не заставила себя долго
ждать.  Очередной срок Цируль получает  уже  по  трем  серьезным
статьям:  кража,  хранение  оружия  и  хранение  наркотиков — причем в
группе с двумя грузинскими уголовниками. В 1982 году за весь этот букет
давали «пятачок».  Так что перестройку Цируль-Зверь встретил за
решеткой.  Любопытно,  что в перерывах между отсидками  Захаров  успел
дважды  жениться  и развестись.  У него родилась дочь,  которая сейчас
претендует на его более чем богатое наследство.

По мнению   некоторых   биографов,   не  первая,  а  именно  эта,
последняя, отсидка примечательна тем, что авторитет и заслуги Захарова в  
криминальном   сообществе   было   решено   отметить  традиционной
коронацией.  Данная версия вызывает больше доверия хотя бы потому, что
прежде  ворам в законе обзаводиться семьей не  разрешалось. 
Запутанная   история  его  коронации  получила  неожиданное 
продолжение  в  середине 90-х,  коща Цируль находился под следствием
последний раз. В прессу попало якобы написанное  имзаявление  на  имя 
прокурора Москвы, вкотором он просил более не считать его вором в
законе, потому как был коронован неправильно, с  грубыми  нарушениями 
воровских  законов  и традиций.  Позже  Захаров   через   своих  
адвокатов  подлинность  этого  заявления  категорически опровергал. 
Главным аргументом был тот, что после  такого  заявления  «псевдовора» 
могли  запросто  лишить  жизни  — даже  в  хорошо  охраняемом 
Лефортове.  По  словам  адвокатов,  милиционеры намеренно  
опубликовали   эту  липовую  бумагу  для  психологического давления на подследственного.

Но все  эти  перипетии — в будущем.
А пока Цируль появляется в горбачевской Москве как полновластный вор в
законе — старой  формации, но  с  новыми  принципами.  Главный  из 
коих  состоял  в  том,  что у  современного криминалитета должна быть
мощная  материальная  база,  не ограниченная одними лишь отчислениями в
«общак».  Проще говоря, бизнес и воровской кодекс — вещи совместимые.
    
С другой  стороны,  он  свято  чтил  основные  воровские 
законы: никогда не работал и  после  последней  отсидки  уже  не  имел 
семьи. Правда,  у  него  была  любимая  женщина  по  имени  Роза. 
Но  для  чистоты  воровской биографии  Цируль  попросил   ее 
официально  зарегистрироваться  со своим братом — Захаровым-младшим. 
Хотя их мальчик,  по слухам, был все-таки сыном Цируля.

Итак, он  занимается  новомодной  коммерцией  и  при этом активно
налаживает связи с другими «авторитетами».  Среди  его  компаньонов  и
Друзей — Глобус, Шакро, Раф-Сво, Боря-Ястреб.Последний, как известно,
был лидером коптевской бригады,  в становлении которой  Цируль  принял
самое непосредственное участие. Кроме того, он помогал «подниматься»  и 
другим  столичным  группировкам   —   солнцевской,  
долгопрудненской, пушкинско-ивантеевской.

Одно время  другом   Цируля   считался   и   Япончик.   Последний
освободился  в  1990  году  из  Тулунской  тюрьмы не без участия Павла Васильевича, 
который  уже   начал  прибирать  к  своим  рукам  столичный  «общак» 
и  соответственно  имел  рычаги  для  влияния  на правоохранительные
органы.  Но вскоре они  рассорились.  Незадолго  до  отъезда  в  Штаты 
Иваньков  обвинил   Захарова  в  растрате  денег из воровской кассы,  в
частности,  в том,  что Цируль неоднократно отсылал огромные  суммы  в  
Америку  — якобы на содержание сестры.  Павел Васильевич отвечал,  что
имеет законное право на свою «долю».  Так или  иначе,  именно  Япончик
через  несколько  лет,  по  утверждению  Цируля,  выделил  2  миллиона
долларов  на  то,  чтобы  своего  освободителя  засадить  в  тюрьму. 
Рассказ  об   этой  черной  неблагодарности  Япончика  содержится  в 
одной  из последних «маляв», отправленных Цирулем на волю.

Правда, до  этого  Цируль  сам  чуть  не угодил в «кутузку» из-за
собственной несдержанности.  У него  произошел  серьезный  конфликт  с Васей 
Очко,  пользующимся  в  то  время большим влиянием в московском
уголовном сообществе.  Поводом стало  высказывание  Очко  о  том,  что 
коммерческие  начинания Цируля  плохо  вяжутся  с его  блатной 
репутацией.  Ссора  вылилась  в  настоящую поножовщину.  И Захаров снова
доказал,  что не  зря  носит  звериную  кличку.  Очко  потерял 
столько  крови,  что  друзья-блатари  боялись,  как  бы  не  вышла  
«мокруха».   Но   тогда обошлось…

А через  7 лет  враги  снова  встретились  —  уже  в  Ялте.  И 
снова  вступили  в  бой.  Но  к  тому  времени  у Цируля была уже
собственная «служба  безопасности».  Она  и  поставила  точку  в 
этом  застарелом конфликте. Скрутив престарелого Васю, люди Захарова
подвели его к окну и… Блатарь совершил последний полет в своей бурной
жизни.

Еще одна темная история произошла в 1990 году. И  связана  она  была
с пушкинской  группировкой.  Очередную  партию  колумбийского  кокаина,
полученную по дешевке, ее лидеры решили реализовать через известного в 
криминальных кругах кооператора по кличке Пузо,  ставшего впоследствии
одним  из  основных компаньонов Цируля.Кооператор  намеревался
приобрести  кокаин  за  400  тысяч  долларов.  Но   сделка   отчего-то
сорвалась.  Виновника  срыва  «авторитеты» установили   довольно 
быстро: им,  по их мнению,  оказался один из подручных Пузо,  начальник
охраны его  кооператива,  боксер,  проходящий  в  оперативных  
донесениях  под  именем Геннадий.  Боксер был убит.  Жене покойного
Пузо  сообщил, что убийца ее  мужа — Цируль. Тот впоследствии  данное 
преступление  категорически отрицал.

Как бы то ни было, все эти новые выходки Цируля и темные
истории,связанные с подконтрольными  ему  группировками,  уже  не 
стоили  ему свободы. Наступили другие времена,  МУРу стало не до него.
Между тем бригада Захарова росла как на дрожжах.Помимо собственной 
мощной группировки,   он   вскоре   стал  контролировать  целый  ряд 
крупных   региональных  формирований,  в  том  числе — печально
знаменитых казанцев.Что  касается его личной  гвардии,  то  она 
орудовала  в основном в Подмосковье,  причем в ее данниках оказалось 
даже  несколько  крупных предпринимателей.

К 1994 году под его частичным  или  полным  влиянием  оказывается
несколько крупных подмосковных криминальных образований,  в том числе
две легендарные группировки — казанская,  орудовавшая одновременно и в
Питере, и долгопрудненская. Последняя к этому времени контролировала
практически всю территорию «воздушных ворот» страны — Шереметьево-1  и
Шереметьево-2.

Но наиболее конструктивное  сотрудничество  наладилось  именно  с
казанцами. Когда они практически взяли под свой контроль большую часть
территории республики Марий-Эл,  в Волжске прописался и Павел Захаров,
приобретя там сразу две квартиры.  Кстати,  это родной город его Розы.
Здесь,  в одной из волжских  коммерческих  фирм,  Захаров  числился  в
штатном  расписании  как «снабженец».Поскольку Цируль продолжал жить «по
понятиям», чересчур распускаться своим бойцам он не разрешал. Лишь
когда  Цируль  сел  в  последний  раз,  в  республике начались крупные
вооруженные разборки.

В Волжске  Цируль  сходится  с  крупным предпринимателем
ЭдуардомПотаповым,  также имевшим уголовное прошлое  и  кличку  Потап. 
Вскоре против  Потапова   правоохранители   Марий-Эл  возбуждают  сразу 
несколько  уголовных дел — о крупных хищениях и подделке документов на
автомобиль (кстати, этим «Мерседесом» в основном пользовался
Цируль).Потом подался в бега,его объявили в федеральный розыск. Но
далеко бизнесмен не убежал — осел в первопрестольной. Здесь он как ни в
чем не бывало становится коммерческим директором сразу двух фирм —
«Темп-2000» и  АО «Русский лес».

Весьма активно — правда,  на свой лад — Цируль стал  осваивать и
более легальные виды бизнеса. В частности, он контролировал несколько фирм-пирамид,
принимавших деньги у вкладчиков и «рассыпавшихся» в час X.Среди них
была и небезызвестная фирма «ВиКо», владевшая,  кроме  всего  прочего, и
автосалонами. Сейчас  против  ее  хозяина  Виктора  Коваля 
расследуется   уголовное   дело   о  хищении  путем  мошенничества   29 
миллиардов   рублей.  Кроме  этого,  Цируль  обеспечивал  «крышу»  
еще  нескольким   коммерческим  структурам,  существующим  исключительно
для отмывки  «общаковских»  накоплений.  В  некоторых  он   числился  
как соучредитель.

А в воровскую  кассу  деньги  действительно  текли  ручьем. Одна
только  Казань  отчисляла  в  «Центр»  70 миллионов рублей ежемесячно. Наладив 
бесперебойную  поставку  валюты в воровской «общак»,  наш герой, уже  
забыв  о  «доисторических»  воровских  принципах,  приступает к
обустройству и своего собственного быта. В его автопарке насчитывалось
до 19 автомашин, в том числе  несколько  джипов,  «Мерседесов»  и
микроавтобус «Форд». Поговаривали, что Цируль намеревался прикупить
особнячок   в   Карловых   Варах,  чтобы  лечить  свои  многочисленные
«болячки»,  в частности тяжелую форму туберкулеза (память о  лагерях).
Но не успел.

Зато во всю свою ширь развернулся под Москвой. Под его присмотром в 
Мытищинском  районе,  в  поселке  Жостово,  начинается  грандиозное
строительство.  Личная   резиденция   лидера   подмосковных   блатарей
возводится по спецпроекту.
    
По поводу его общей стоимости мнения опять же расходились: одни
вели  речь об одном миллионе долларов, другие — о десяти споловиной. Красное
крыльцо из  Лабрадора,  мрамор,  хрусталь,  суперфешенебельная мебель, 
электроника  на   все  случаи  жизни.  По  периметру участка были
установлены сканирующие камеры слежения.  Под фундаментом  был  прорыт 
подземный  ход — на  случай  форс-мажорных обстоятельств. Всю эту
роскошь запечатлела оперативная видеосъемка,  которую делала группа
захвата  в тот роковой день, когда Цируль отправился на очередную — и
последнюю — отсидку.
    
Надо отдать должное нашим правоохранителям, в покое Цируля они
не  оставляли.  Правда, наружное  наблюдение  никаких  поводов для того,
чтобы побеспокоить коронованного вора в законе,  не давало. Целыми
днями он ухаживал за огородом или баловался бильярдом на подземном
ярусе  своей виллы.  А  те оперативные данные,  согласно которым Цируль
имел прямое  отношение  к  нескольким  крупным  финансовым  аферам  и  нескольким покушениям на известных (по крайней мере  в  рамках 
Московского  региона) мафиози, к делу, как говорится, не пришьешь.

Но повод все же нашелся.  Причем стандартный: незаконное хранение
оружия.  Под подкладкой модного  пальто  «маэстро»  милиционеры  нашли
пистолет   «ТТ».   Операция   Главного  управления  по  организованной
преступности МВД России проводилась 15  декабря  1994  года.  Впрочем, 
последняя   драма   в   жизни   Цируля  завязалась  еще  раньше,  когда 
был  арестован  его  сердечный  друг  Датико Цахилашвили  (вор  в 
законе  Дато Ташкентский). После этого все ниточки вели уже к
пресловутому особняку в Жостове.

Перво-наперво решили  провести обыск.  Урожай был невелик (Цируль
ведь  был  тертым калачом,  знал,  где  и  что  хранить): лишь одна
обойма от пистолета «ТТ».  Хотя, по оперативным данным, в особняке был
запрятан целый склад самого разнообразного оружия.  Говорят,  что 
оперативники просто  поспешили:  легенды о влиятельном и беспощадном
воре в законе наводили страх даже на людей в форме.  Они опасались,  что
с минуты на минуту  сюда  примчится  многочисленная  охрана  держателя
московского «общака» и своего шефа отобьет.

Захаров спрятал не только
документы и арсенал,  но и себя самого.Г-жа Захарова утверждала,  что
мужа нет и когда будет,  неизвестно. Но Цируля  все  же отыскали — на
том самом подземном ярусе,  с мелованным кием  в  руках.  Кий 
пришлось  отложить.  На  запястьях  защелкнулись браслеты.  Адвокаты 
Захарова  утверждали,  что  при аресте их клиента жестоко избили — безо
всяких на то  оснований.  Милиционеры  отвечали, что  отнюдь  не 
жестоко  и  что  основания были:  вор в законе оказал сопротивление. Но в
данном случае автор склонен поверить адвокатам.

Внушительная «свита» препроводила вора в законе на Шаболовку, 6 — в 
резиденцию  столичного  РУОПа.  Где  и  был  обнаружен  пресловутый
пистолет.  Если бы не он,  Цируля пришлось бы отпустить.  Москворецкая
прокуратура вообще отказалась санкционировать этот  арест  —  пришлось
обращаться   за   разрешением   в   городскую.   Из   других  составов
преступления,  кроме незаконного хранения оружия,  «пристегнуть» тогда
удалось  только  использование  поддельного  паспорта,  по  которому в
сентябре 94-го Цируль поправлял в Центральной клинической больнице (то
есть там же,  где лечится руководство страны) свое пошатнувшееся после
20 лет зоны здоровье.

Позже сотрудники   СК   МВД,   которые,  как  и  руоповцы,  давно
интересовались   «министром    финансов»    московских    уголовников, утверждали,  
что  их  коллеги  из  РУОПа  с  этим  арестом  чересчур поторопились. 
По данным «следаков», в особняке Цируля находилось пять потайных сейфов,
где хранилось не менее 170 миллионов долларов: в виде акций,  золота, 
бриллиантов и других драгоценностей, а также наличной валюты. На
следующий день после ареста Захарова «братве» якобы удалось проникнуть в
его особняк и все эти сокровища потихоньку вывезти.

«Он у  нас  в разработке находился целых два года!» — сокрушались
потом  специалисты  из  Следственного  комитета.  Его   арест   хотели «пристегнуть»  
к   уголовному  делу  против  вора  в  законе Тенгиза Пицундского
(Тенгиза  Гавашелишвили).  Грузинский  криминальный  лидер
контролировал  поставки  в  Россию  метадона и других синтетических
наркотиков. Но эти планы сорвал  сам  Тенгиз,  попавшись   раньше
намеченного срока — его арестовали вместе с другими мафиози в мае 1994
года, во время сходки  воров в законе  и «авторитетов»,  которую
обнаглевшие  лидеры  преступного  сообщества  решили провести в стенах
Бутырки, проникнув туда с помощью подкупленных конвоиров.

С этим   задержанием   вышел   любопытный  казус.  Корреспонденты 
«Коммерсанта»,  которым  их  источники  сообщили  о  том,  что  пойман
Захаров, решили, что речь идет о балашихинском «авторитете» Александре
Захарове по кличке Захар.  И когда в газете появилась статейка о  том,
что   наконец-то   за   решеткой   окажется  знаменитый  Захар,  лидер
группировки,  которая держит в страхе несколько районов к востоку от
Московской кольцевой автодороги, разразился скандал.Люди Захара чуть не
вызвали  погрешивших  против  истины  журналистов   на   разборку.
Оказалось,  и  «авторитеты»  очень дорожат своей репутацией и считают,
что их «бизнес» может пострадать  от  любого  неосторожного  слова.  В
итоге   «Коммерсанту»   пришлось   давать  опровержение:  «Милиционеры
задержали Захарова, но не Захара».

Между тем  нашего  героя помещают в хорошо знакомую ему Бутырскую
тюрьму. Правда,  поначалу это новое местожительство причинило  Цирулю
некоторые неудобства: к тому времени гроза Подмосковья был практически
законченным наркоманом и долго без  травки  не  мог.  Но  долго и  не
пришлось. Вскоре был налажен канал бесперебойной поставки наркотиков в
Бутырку.  Организовал это старый кореш Цируля,  который  еще  на  воле
помогал ему раздобыть метадон.

Ассортимент препаратов   для  к айфа,   поступавших  в   сизо,  
где  «томился»   Захаров,   был   богатейший:   метадон,   героин, 
кокаин, опий-сырец…  Основными потребителями  зелья  были  ждущие 
окончания следствия  «авторитеты»  и,  кроме  Цируля,  еще  два  вора в
законе — Робинзон (Робинзон Арабули) и Слава Бакинский.В общем, когда
слухи об этой сладкой жизни дошли до милицейского начальства (и за окном
камеры Захарова  действительно  нашли  метадон  и  опий),  тюремщики
горько пожалели, что  приютили  у  себя этого Зверя.  Потому  что 
фигурантами  уголовного дела  по  факту  наркоторговли  в  старейшем 
московском  сизо оказались   сразу   несколько   его   сотрудников. 
Кроме  наркотиков, тюремщикам  инкриминировалось  то,  что  они  за 10
тысяч  долларов согласились  пронести  в  камеру  подследственного
мобильный телефон и радиостанцию «ALINKO».  А дело о наркотиках все
разрасталось.  В  ходе  расследования  был накрыт и ликвидирован еще
один канал поставок точно такого же метадона — в  следственные
изоляторы, тюрьмы и колонии  Западной Сибири.

Вообще старая истина о том,  что «братва» никогда  не  бросает в
беде  своих  «подсевших»  товарищей,  как нельзя лучше подтвердилась в истории
с Цирулем.  Благо,  он сидел  в  московской  тюрьме,  а  не  в
швейцарской, как Михась, и не в американской, как Япончик. Здесь могли
не  только  обеспечить  ему  красивую  жизнь,  невзирая  на  «небо   в
полосочку», но и предпринять реальные попытки вытащить его на свободу.
Зафиксировано как минимум  две  такие  попытки  (не  считая,  конечно,
многочисленных,  но  малоэффективных  жалоб  и  ходатайств  адвокатов, 
указывающих на ужасно плохое здоровье вора в законе и  его  абсолютную
неопасность для общества).

Вскоре после ареста Цируля из «общака» было выделено ни много  ни
мало  150 тысяч «зеленых» для подкупа правоохранителя,  который мог бы
реально повлиять на следствие и  суд.  Такой  влиятельный  «человек  в
форме»  был  обнаружен  —  и  не  где-нибудь,  а  в  самой Генеральной
прокуратуре — высшем органе, надзирающем за законностью и  тем,
насколько  эффективно  идет  борьба  скриминалитетом.  Итак,  один из
сотрудников   Генпрокуратуры,   судя   по    всему,    дал    согласие
«посодействовать». Но руоповцы были начеку. Об этой сумасшедшей  взятке 
им  стало  известно  раньше,  чем  был  найден  способ  ее 
оприходования. Операция   бандитов   сорвалась,   а  высокопоставленный 
прокурорский  работник отделался  увольнением.  Узнав  об  этом, 
Цируль  потребовал  вернуть деньги обратно — причем в двойном размере.

Причину провала  «братва»  поняла  на  свой  лад.  Видимо,  сумма
подношения была недостаточной, решили друзья Цируля. Во второй раз для
выкупа вора в законе было собрано втрое больше — 500  тысяч  долларов.
Цифры  невероятные  —  но ведь надо учитывать,  что речь шла о свободе
уголовного «министра финансов»!  Однако на этот раз от  столь  щедрого 
выкупа  отказался  сам прижимистый держатель «общака».  «За эти деньги
можно и  Ельцина  убить,  и  отпустят,  —  писал  Цируль  в  очередной
«маляве»,  обращаясь к своей Розе.  — Так вот хрен им. Дай им 50 штук.
Не послушают — убьют всех. А ты хоть рубль  дашь  без  меня,  отрублю
руки». Но оказалось, что за 50 «штук» такие дела нынче не делаются.

Цируль остался за решеткой,но прописку все-таки поменял.На этот раз
его запирают в более надежное узилище — в «Матросскую тишину».  Но и
здесь тяга  Захарова   к   веселой  жизни  оказалась  сильнее  тюремных 
запоров. Наркотики   ему   стал   доставлять,  как  считают  некоторые
биографы,  его собственный адвокат — в запечатанных сигаретных пачках.
Аналогичным способом переносилась и «капуста» (рубли и доллары). Когда и
этот факт славной биографии вора в законе стал достоянием гласности,
том с уголовным делом еще больше распух.

Писали, что неудачливый адвокат оказался на нарах.  Но позже  эта
информация  не  подтвердилась.  Кто  точно  попал за решетку — так это
официальная жена брата Цируля  и  «гражданская  жена»  самого  вора  в
законе  Роза  Захарова.  Ее  задержали  вместе  с  подругой Светой (по
некоторым данным,  тоже  бывшей  сожительницей  Павла  Васильевича)  и
вышеупомянутым Эдуардом Потаповым прямо у стен Бутырки — по подозрению в
наркоторговле.  У подруг Потапа нашли по пистолету,  они указали  на
Эдика,  и  с  этой  новой  статьей  (незаконное  хранение  оружия) его
этапировали в родную Марий-Эл, правоохранители которой, как мы
помним,почему-то  забыли в свое время объявить подследственного
коммерсанта в розыск.

Свету отпустили,  а  Роза  (на квартире которой обнаружили немало 
прелюбопытных «маляв» подследственного  Захарова)  оказалась  в  одной
камере  со  скандально известной поэтессой Алиной Витухновской,  также
обвиняемой по  «наркотическим»  статьям  Уголовного  кодекса.  Забегая
вперед,  скажем,  что  суд  над Захаровой начался в конце февраля 1997
года и продолжался  больше  месяца.  Она  оказалась  на  одной  скамье
подсудимых   с   более   матерыми  наркоторговцами  —  дважды  судимым
азербайджанцем  Таги  Хуриевым,  многократно   судимым   новосибирским
«авторитетом»  Валерием  Шишкановым  по  кличке  Шишкан, его земляком
Русланом Мурзиным и жителем Кемерова Константином Магарцовым.

Двое последних  были «гонцами» от сибирского наркодельца Шишкана,
который  активно снабжал метадоном местные колонии и тюрьмы,   к
московскому  наркодельцу Хуриеву — который и являлся ключевым звеном в
поставках метадона в Россию. Услугами   азербайджанца   активно
пользовалась  и  Роза,  тем  более  что  тот семье Захарова был обязан
жизнью:  Цируль когда-то  спас его от  гнева  пермских  уголовников, 
которых  наркоторговец  несколько  раз  «обвешивал». Следователи 
выяснили,  то  Хуриев   и   после  этого   продолжал всевозможными
способами  обманывать своих  клиентов,  взимая  с  них  за  искомое
зелье почти вдвое против отпускной цены.

В итоге  азербайджанец  получил шесть лет лагерей,  «авторитет»
исожительница вора в законе — по пять с половиной, а «гонцы» мафии — по
«пятачку».

Но вернемся к нашему главному герою.  Видя,  что в 
любой  тюрьмеЗахаров  чувствует  себя как дома,  следователи
предпринимают еще одну  попытку  изолировать  вора в  законе  от 
внешнего  мира.  Цируля  вновь  переводят  —  в  сравнительно 
комфортабельную  камеру Лефортово.  В камере  напротив  по  странному 
стечению  обстоятельств  оказался  подследственный  Алексей  Ильюшенко, 
бывший и.о. Генпрокурора. Именно при  нем  сотрудник  Генпрокуратуры 
чуть  было  не отработал взятку  в  150  тысяч  долларов, выделенных  на
освобождение Захарова.  Последнего это соседство «сильно позабавило,  и
он неоднократно передавал бывшему прокурору «приветы от Паши Цируля».

Понимая, что  после  всех  этих  наркотических 
«накруток»  выйти отсюда   он   сможет   только   в   восточном  
направлении,   Захаров активизировался.  Оперативники  перехватили 
его   очередной   приказ: организовать убийство одного из членов
следственной группы.

Исполнить это поручение должен был печально  известный  мокрушник
Молдаван,  по сей день находящийся в федеральном розыске по подозрению в
организации нескольких громких убийств.  Милиционеры восприняли  это
пожелание   вора  в  законе  на  полном  серьезе.  Они  приставили  к 
«приговоренному»  сотруднику  Следственного  комитета надежную охрану 
из  спецназовцев и установили наружное наблюдение.

В свою очередь,  сработала и разведка Цируля.  Ему доложили,  что
исполнить приказ в настоящий момент не представляется возможным.  Есть
риск,  что заурядная киллерская  акция  в  данном  случае  может 
вылиться  в  тяжелый  бой  с  целым  отрядом  хорошо обученных
милиционеров.  Одним  словом,  овчинка  выделки  не  стоит.  Скрипя
зубами,  Цируль свой приказ отменил.  Но еще долго следователь
перемещался по городу под усиленнойохраной.

Видя, что  одна  за  другой проваливаются  все  попытки  обрести
искомую свободу,  Цируль вновь вспоминает  о  своем  «общаке».  Теперь надежда  только  на  него  —  точнее,  на  ангажированную  активизацию общественного мнения.

И действительно,  общественность  пришла  в  некоторое  волнение.
Следственные органы оказались буквально завалены запросами от народных  
депутатов   и  общественных  организаций.  «Свободу  Павлу Захарову!» —
раздавался  глас  народа.  Людям  Цируля  удалось взбудоражить  и 
прессу. Позже   выяснилось,  что  средний  гонорар  за  одну  статью  в 
защиту Зверя-Цируля  составлял  примерно  50 тысяч долларов. В то же
время целая бригада адвокатов  разрабатывала  «медицинскую  версию».
Следователи  даже  не  ожидали,  что  у защитников Захарова окажется
столько медицинских справок, свидетельствующих, что их клиент находится
чуть ли не при  смерти и на свободе будет для общества не опаснее, чем
грудное дитя.

Но на этот раз российская Фемида оказалась непреклонной.  Правда,
неизвестно,  чем  бы  закончилось  судебное  разбирательство  по  делу
Захарова.  Очень может быть,  что на судей доводы адвокатов оказали бы
больше воздействия,  чем на прокуроров. Понимая это, передавать дело в
суд  не торопились, находя всевозможные предлоги для продления сроков
расследования.  И в итоге  все  разрешилось  само  собой.  Официальная
причина смерти — острая сердечная недостаточность.  Впрочем, у него ко
всему  было  серьезное  заболевание  крови,  а  также  туберкулез.  За
решеткой он родился как авторитетный член криминального сообщества, за
решеткой и умер.  Суд над Павлом  Захаровым  состоится  уже  в  другой
инстанции. Более высокой. 

ВЯЧЕСЛАВ ИВАНЬКОВ, ОН ЖЕ ЯПОНЧИК, ОН ЖЕ ДЕД

О
прославленном  воре  в  законе Вячеславе Кирилловиче Иванькове, 
известном под кличкой  Япончик,  написаны  сотни  статьей:  в  России,
Америке, Франции,  Канаде,  ему  посвящены  целые  главы  во  многих 
книгах о российском (русском) криминалитете. О нем рассказывают легенды у
нас и за океаном.  Говорят, что он самый влиятельный уголовный
«авторитет» в  постсоветском  пространстве.  Какую  криминальную 
историю  ни   начни излагать  —  она  непременно  вызовет  в  памяти 
это легендарное имя. Практически  все  рассказы  о  российских 
организованных   преступных группировках  рассматриваются в контексте
взаимоотношений их лидеров с Вячеславом Иваньковым.  Об этом человеке  известно  почти  все,  кроме некоторых, самим Япончиком тщательно скрываемых фактов.

И
все же без некоторого обобщения  всей  известной  информации  о
«короле»  преступного  мира  рассказ  о  пятой российской власти будет
неполным. Кроме того, биография  этого  вора  в  законе  пополняется 
новыми  подробностями чуть ли не ежемесячно.  К примеру,  сегодня, в тот
день, когда я сел за  эту  главу, по «Эху Москвы»  сообщили  об 
убийстве  сотрудника  СК  МВД  г-на Ларина,  руководителя следственной
группы по делу «Чары» — именно он арестовывал и допрашивал  Марину 
Францеву.  И сразу  — догадка:  а не причастен ли к этому Вячеслав
Кириллович,  уже два года плотно занимающийся этой фирмой?

Кстати, не  так давно вышло его интервью «Комсомолке», в котором он 
грозит  расправой  некоторым  журналистам  (Белых,  Кислинской)  и
российским  правоохранителям.  Это  уже  не  первое интервью Япончика,
данное им представителям СМИ после последнего заключения  под  стражу.
Обобщения  его  ярких  рассказов  и сопоставление с известными фактами
дает довольно интересную картину.

Рассказ о  короле криминалитета следует,  пожалуй,  начать с того
любопытного обстоятельства,  что Япончиков в России было двое.  Первый
из них прославился еще в 20-е годы тем,  что бомбил сейфы в Одессе.  А
Япончик-2,  получивший известность в конце 70-х,  чье имя и до сих пор
находится  в  зените  славы,  получил  свое  прозвище  за разрез глаз,
характерный для жителей Страны восходящего солнца.

Свои первые  уголовные  университеты Вячеслав Иваньков (1940 года
рождения)  начал  проходить  еще  в  конце   шестидесятых   —   начале
семидесятых,  в  знаменитой  банде  Монгола (Геннадий Корьков),  тихо,
своей смертью умершего в 1994 году  в  подмосковном  Подольске.  Среди
прочих соратников Монгола был уголовник по кличке Битумщик, получивший
это прозвище после того,  как разогрел паяльной лампой битум в кружке,
позвонил  в  квартиру  и  выплеснул  содержимое в лицо открывшему.  За
убийство человека он брал 100  рублей,  за  «битум»  —  500.  В   банду 
входило  еще  30  таких   же   головорезов.  Япончика, одного из самых 
молодых,  взяли  в группировку за его успехи в боксе — говорят,  еще  в
школе  он  выполнил  норматив кандидата в мастера спорта (впрочем,  по 
другим данным,  он был мастером по вольной борьбе). Кстати, впервые он
оказался  на  скамье  подсудимых  в  26  лет — за карманную кражу.  По свидетельству агента МВД,  «Япончик всегда был болен воровской  идеей.
Он с 14 лет воровал,  нигде не работал и, даже имея на кармане 100-200
тысяч наличными, всегда шел на любое дело. Даже в том случае, если был 
большой  риск,  а  навар  оказывался  минимальным.  Делает это он ради
своего воровского авторитета».

Жертвами  банды  вымогателей становились  подпольные  миллионеры, 
цеховики,  фарцовщики,  работники  торговли   и   известные
коллекционеры. С жалобами в милицию обращались редко:  во-первых,  им не
хотели верить, поскольку в стране развитого социализма банд по
определению не было  и быть  не могло.  Во-вторых,  цеховикам пришлось
бы объяснять в милиции происхождение вымогаемых  миллионов.  В-третьих, 
многие  были  сильно запуганы.  Люди  Монгола  вывозили  свои жертвы 
(иногда  вместе  с  семьями) в  лес,  подвешивали их жен и дочерей к
деревьям,  заставляли рыть себе могилу.  Был  в  банде  и  свой 
специалист  по  пыткам — шизофреник и наркоман по кличке Палач.

И  все  же  в  1972  году  МУР  сумел
«повязать» большую часть бандитов.  Балда получил 13 лет,  Монгол — 14. 
Огромные  сроки  лишения  свободы получили практически все подельники
Япончика,  однако самому Иванькову чудесным способом удалось уйти от
наказания.  Он залег на дно,  и хотя материалы   в  отношение 
Иванькова  могли  бы  выделить  в  отдельное производство, делать этого
почему-то не стали.

Не медля,  он  создает  собственную  банду. Ее  члены  под видом
сотрудников милиции совершают обыски у тех,  кто,  как тогда называли, живет 
на нетрудовые доходы,  заканчивавшиеся полной «экспроприацией». Другие
жертвы,  как и при  Монголе,  вывозят  в  лес,  где  подвергают
жесточайшим пыткам, вымогая ценности и деньги. Вскоре досрочно
освободился Балда, к группе Иванькова  присоединяются   маститые
уголовники Слива и Асаф, и она начинает гастролировать по всему Союзу.
Его замечали в Риге,  в Казани,  в Свердловске  (где  дочь  известного
цеховика  Тарланова отдала Иванькову всю имевшуюся в доме «ювелирку»). В
каждом регионе банда «следила» — после ее отъезда оставались  трупы. В 
Казани  был  убит налетчик по кличке Чарлик,  в Риге — спекулянт по
кличке Яша.

Но все  похождения  Япончика до поры сходили ему с рук.  В начале
74-го  после  драки  Япончика  и  Ясафа  с  грузинскими  уркаганами  в
ресторане «Русь», в результате которой один из кавказцев был застрелен
(по некоторым данным,  это сделал Ясаф), Япончик попадает в Бутырку. У
него изымают фальшивое водительское удостоверение.  Здесь же Иванькова
«коронуют».  Но просидел он недолго.  Доказать на суде его участие в
ресторанной  потасовке  не  удалось  —  у  всех  свидетелей  оказались
«провалы в памяти» (по агентурным  данным,  сидя  в  Бутырке,  Япончик
лично  дирижировал  наездами  на  свидетелей  и следователей,  один из
которых  за  развал  дела  получил  крупную  взятку). В  итоге  ему
инкриминировали только  подделку  документов.  Слегка «подсел» он и в
1978 году — за ношение холодного оружия.

И лишь когда в 1980 году за Япончика взялся КГБ СССР,  его бурную
деятельность  удалось  на   время   остановить.   Его   банду   начали «разрабатывать»  
тщательно   и   методично.  Оперативники  установили  нелегальные
квартиры и  дачи,  где  жили  люди  Иванькова,  номера  30 автомашин, 
которыми они пользовались.  В мае 81-го, когда установили, что бандиты
собираются провести отдых на Черном  море, следователи и оперативники
решили: пора брать. Операция прошла успешно.  Япончика, находившегося в
«шестерке»,  блокировали сразу  несколько  милицейских автомобилей.  И
все  же  он  попытался  пойти  на  таран — пришлось  стрелять  по 
колесам.   При   аресте   изъяли три поддельных водительских
удостоверения и четыре паспорта на разные имена. А кроме этого —
медсправки,свидетельствующие,  что Иваньков — шизофреник, инвалид II
группы.

К суду  готовились  тоже  очень  тщательно,  принимая  все   меры
предосторожности.    Например,   при   этапировании   обвиняемого   из «Матросской
тишины» в  здание  суда  постоянно  меняли  маршруты,  для  поддержки 
конвоиров  впервые использовали ОМОН (была информация,  что Япончика
собирался отбить по дороге его друг, рецидивист Бец).

И вновь  свидетели  стали  отказываться  от прежних показаний.  В
окончательном варианте обвинительного заключения фигурировал лишь один
эпизод вымогательства под угрозой оружия.  И все же Япончик получил 14
лет. Позже, на зоне, этот срок увеличили еще на год.

В этом   громком   уголовном   деле   фигурировало  и  имя  Отари
Квантришвили,    много    лет    спустя     ставшего     председателем благотворительного
фонда  социальной поддержки спортсменов имени Льва Яшина. Но вина его
доказана не была. Зато, как рассказывают очевидцы, после  отъезда
«крестного отца» в места не столь отдаленные Отари взял на себя заботу о
его семье:  жене Лидии Айвазовне и сыновьях Эдуарде и Геннадии.

Итак, на зону в Магадане (точнее,  в  поселке  Талый  Магаданской
области)  Япончик  приехал  в  марте  83-го (по другим данным,  в 82-м году),
будучи коронованным по всем правилам вором в законе. Надо отметить, что
свое «почетное  звание» Иванькову  пришлось довольно серьезно
отстаивать. По заданию администрации колонии вновь прибывшего москвича
должны были «опустить» — то есть изнасиловать в камере.  После  этого 
вор  автоматически   лишался  авторитета.  Для  этого  Иванькова
поместили  в  одну  камеру  с  осужденным  за изнасилование Гребенцом.
Япончик был болен радикулитом и поэтому особо сопротивляться не мог —
говорят, что в то время его постоянно избивали. Через  некоторое  время 
такой  пытки  Япончик  добилс того,  чтобы  его  перевели  в  другую 
камеру. Говорят, что  на это не пожалели денег «общака».

Выздоровев, Иваньков напросился на  работу  в  швейный  цех,  где 
работал  Гребенец.  Сохранилось его обращение к администрации: 
«Прошупредоставить мне физическую работу во вверенном  Вам  учреждении, 
так как  у  меня нет денег на лицевом счете и по состоянию здоровья 
работа   мне  необходима».  История  закончилась  тем,  что  Гребенец 
попал   в  больницу  с  ножницами  в  спине.  Выжил, освободился, но
«пропал» на воле. Его достали  и  там.  В  истории  с  ножницами
Япончика спасло лишь то, что начальник колонии очень хотел попасть на
учебу в московскую академию и инцидент от вышестоящих инстанций скрыл.

Второй подвиг  Япончик  совершил  в Тулуне (зона тюремного режима
СТ-2),  куда его перевели из Магадана за злостное несоблюдение режима.
Часть  заключенных,  подстрекаемая  кавказским  «крестным  отцом» Махо
(Илья Симония),  «вором» его долго не признавала.  Он решил 
доказать,что заслуженно  оказался  в  уголовной  элите,  не словом,  но
делом. Япончик совершил покушение на офицера  тюрьмы  лейтенанта 
Кушнаренко, якобы порвавшего письмо матери вора.  Кушнаренко после удара
по голове табуретом остался жив, но был из тюрьмы переведен.

Еще  один  конфликт  произошел  с  заключенным  Лыткиным, 
выдававшим  газеты  и  журналы. Иваньков  потребовал  чужой  номер 
еженедельника  «За рубежом».  Услышав  справедливый  отказ,  Япончик 
схватил  палку  для  прочистки  унитаза  и  избил  Лыткина до потери
сознания. Выходка осталась без наказания, так как избиение происходило
без свидетелей.

Одним словом, примерным зеком Япончик не стал. 26 раз (по другим
данным — 58 раз)  нарушал  режим,  16  (35?) раз попадал в штрафной изолятор
и карцер, на два месяца переводился в тюремную камеру. Дважды
осуждался  местным  народным  судом  за нанесение телесных повреждений
товарищам по несчастью.  (Забегая вперед,  отметим, что «отказником» и
«качателем прав» Япончик был и в нью-йоркской тюрьме,  где также время
от времени попадал в штрафной изолятор.)

В. Иваньков: «{Легче было войну пережить, чем в тюрьмах выжить.Они
людей истязали: руки ломали,  ноги,  позвоночники, все от чахотки кровью
харкали…  да они  людей  просто  убивали!  В  восьми  случаях 
следствия  из  десяти  применялись  пытки,  чтобы повесить на невинных 
людей нераскрытые преступления.  И я восстал против  этого.  Я  создал
Комитет  защиты  заключенных.  Я  приобщил  к этому церковь.  Я,  даже
находясь в казематах,  помогал людям.  И в Восточной Сибири меня все с
благодарностью помнят}».

По некоторым данным (ряд  бывших сотрудников госбезопасности их
подтверждают), во время пребывания в «местах не столь  отдаленных» Япончик 
был  завербован  КГБ.  Какую-то  роль  мог  здесь  сыграть  и
ближайший  его  соратник  Отари  Квантришвили,   имевший   со   времен
совместных  посиделок  в баньке спорткомплекса «Динамо» немало близких
знакомых в генеральских погонах и в МВД, и в КГБ. Уже в США при обыске
у  Иванькова  сотрудники  ФБР  нашли пачку поддельных паспортов разных
стран мира.  По подбору государств и особенностям исполнения они очень
похожи на «спецкомплект»,  изымавшийся ранее у агентов КГБ СССР. Более
того,  по  оперативным  данным,  среди  близких  «связей»  Япончика  —
знаменитый Шабтай Колманович.  Долгое время  он  был  советским 
шпионом  в  Израиле.  Потом  попал  в  поле  зрения  местной 
контрразведки,   был арестован и приговорен к восьми годам.  После
освобождения в Россию не поехал, а, как и Япончик, обосновался в США.

Так или  иначе, 
кто-то  внушает Япончику,  что у него есть шансы побороться за досрочное
освобождение. С 1989 года Иваньков сам и через адвокатов  стал 
рассылать  жалобы на свое якобы незаконное осуждение. Его жена
направляет несколько слезных писем народным депутатам. К  тому  же 
времени  относятся  и  фотографии,  сделанные  в  тулунской  колонии 
строгого  режима — Япончик  в  совсем  не  мрачных  интерьерах  жирует 
за уставленным  обильными  яствами  столом. 5 октября в колонию приходит
запрос секретариата ВС РСФСР с  просьбой  выслать  характеристику  для 
рассмотрения  вопроса  об  изменении  срока  наказания.  Вскоре 
лагерная  администрация  характеристику  присылает  —  абсолютно  
радужную,   с подробным  описанием  его положительных сторон.  Иваньков —
агнец,  он
давно и прочно вступил на путь исправления,  свидетельствует  лагерное начальство.

За 
Иванькова  ходатайствуют  певец  Иосиф  Кобзон,  депутат  Иркутского 
областного  совета Нечаев,  правозащитник  Сергей  Ковалев, 
офтальмолог  Святослав  Федоров.  Последний  в  1990  году  отправляет 
сразу   два  депутатских  запроса  с  просьбой  о  досрочном
освобождении  вора  в  законе.  По  одной  из  версий, Федоров  и 
Иваньков  познакомились  на  ипподроме, оба  —  страстные  любители 
лошадей.  А в уголовных  кругах  ходила  еще  одна  версия: 
офтальмолог  проиграл  Япончику  в  карты  значительную  сумму  и именно
поэтому был вынужден помогать преступному лидеру.  Но это, быть может,
только легенда.

В. Иваньков (1995 год): «{Сейчас в России начинается предвыборная
кампания на пост Президента. И порядочных кандидатов пытаются всячески
скомпрометировать и опозорить.  Для МВД и тех,  кого они поддерживают,
нет запрещенных приемов.  Среди кандидатов есть один очень  светлый  и
любимый  в  России  человек  —  Святослав Николаевич Федоров.  Когда я
находился в заключении в Сибири,  в Тулуне, мои родственники стучались
во все двери, во все инстанции, пытаясь обратить внимание властей, что
дело мое было полностью  сфабриковано и осудили меня  без  вины.  И
Святослав  Николаевич,  когда узнал о моем деле,  понял,  что страдает
невиновный человек,  и  присоединил  свой  голос  к  тем,  кто  просил
пересмотреть мое дело. Его пересмотрели, и меня освободили на три года
раньше — но все равно, после 10 лет, безвинно проведенных в тюрьме. И
противники Святослава Николаевича хотят очернить его как кандидата
связью со мной — показать,  что  вот,  мол,  он  ему  тогда  помог,  а
Иваньков в Нью-Йорке занимается вымогательством}».

21 января 1991  года  заместитель  председателя  Верховного  суда
РСФСР  А.  Меркушев  внес  протест в президиум Мосгорсуда о пересмотре
дела Япончика в порядке надзора.  Его оставили без удовлетворения.  Но
Меркушев с таким поворотом не смирился — хотя,  казалось бы, какой ему
интерес до тулунского зэка? Но нет, он повторил попытку и внес протест
уже  в судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда РСФСР — то
есть потребовал освобождения Япончика у своих непосредственных
подчиненных. И они  подчинились.  25  февраля  1991 года в отношении
Иванькова принимается решение о смягчении наказания.  Пятого ноября он
выходит на свободу.

Из показаний  специального  агента   ФБР   Лестера   Р.   Макналти: 
«Вячеслав   Кириллович   Иваньков  (он же Япончик) принадлежит к
элитной группе преступников, известных в Советском Союзе как «воры в
законе».Он руководит международной преступной  организацией,  связанной 
с торговлей   наркотиками,   вымогательством…   В    соответствии    с
информацией,  полученной  от  МВД России,  дав взятку члену Верховного
суда России,  в 1991 году Иваньков был  освобожден,  отбыв  только  10
лет».

По мнению криминологов,  придерживающихся «кагэбэшной» версии его
досрочного   освобождения,   Иваньков   был   выпущен   для  борьбы  с
обнаглевшими чеченской и грузинской  группировками.  И  действительно,
освободившись  из Тулунской тюрьмы,  он первым делом собрал славянских
«авторитетов».  Они обсуждали,  как  вытеснить  кавказцев  из 
Москвы.Закончилось  все  тем,  что в воры в законе был коронован Андрей
Исаев (Роспись),  обозначенный как «главный борец  с  инородцами». 
Впрочем, провести тотальные боевые действия Япончику тогда не удалось.

Кроме того, с некоторыми грузинскими ворами Иваньков поддерживает
довольно теплые даже дружеские отношения. По оперативным данным, Отари
Квантришвили готовит Иванькову и его супруге документы  для  выезда  в
ФРГ, а вместе с Амираном Япончик выезжает на разборки к солнцевским.

Для подготовки переправки Япончика в Штаты прибывает американский 
бизнесмен Леонард Лев (Леня Усатый), импресарио Михаила Шуфутинского  и 
Вилли Токарева.  Лев  заплатил  своей  бывшей  жене  Ирине  Оле 
(такая  вот странная  фамилия),  которая  была аккомпаниатором Вилли
Токарева,  10 тысяч долларов,  чтобы она заключила фиктивный брак с его
патроном. Но для того чтобы Япончик беспрепятственно пересек границу
США, маловато было даже паспорта,  которым  его  снабдили  высокие 
друзья  из  МВД  и  МИДа.  Лев  создал  подставную кинокомпанию. Япончик
получил командировочные документы в качестве директора киногруппы для 
въезда  в  США.  Сразу после прибытия вора в законе на землю развитой
демократии в марте 1992 года компания распалась.

Впрочем, по другой версии, Вячеслав Иваньков под видом сотрудника 
киностудии «12А»,  руководимой Роланом Быковым, при помощи совместного
предприятия «Приоритет» выехал сначала в ФРГ,  а уже оттуда нелегально
перебрался в США.  Казалось бы, какие могут быть отношения между вором в
законе и известным, любимых всеми советскими детьми кинорежиссером? Но
как  бы  то  ни  было, сохранились  кадры,  запечатлевшие  уютные
посиделки знаменитого артиста и  режиссера  и  не менее
знаменитого»крестного отца» за одним столиком в ресторане.

Кстати, очень   любопытен   фотоархив, изъятый  фэбээровцами  на
брайтонской  квартире  Иванькова  в  1995  году.  Вячеслав   Иваньков, облаченный 
в  рясу  в  церкви  крестит  ребенка  вора  в  законе Миши Питерского. 
Групповое фото с надписью  «Братишке  Славику  на  вечную память от
братьев с  Дальнего  Востока», на нем вор в законе Джем (Евгений Васин) и
предприниматель-благотворитель Владимир  Податев  по  кличке   Пудель. 
Тут  же  отдельный  портрет  Пуделя.  Целая  подборка фотографий со знаменитым «беспредельщиком»,  грузинским вором в законе Гиви Берадзе
(Резаный). Япончик вместе с руководителем ассоциации «XXI век» Анзором
Кикалишвили.  Кикалишвили в тех же  интерьерах  вместе  с хоккеистом 
Фетисовым.  (Между  прочим,  обе  эти  фамилии  всплыли  в некоторых
версиях по поводу убийства главного  хоккейного  функционера страны г-на
Сыча.) Япончик вместе с представителем фирмы «Ролс-Ройс» в
Москве Феликсом Комаровым,  на заднем плане мэр Москвы Юрий  Лужков  и Иосиф Кобзон.

Лестер
Р.  Макналти: «Организация Иванькова наладила тесные связи  с 
группой,  которую  возглавляют  Анзор  Кикалишвили  и Иосиф Кобзон.
Кикалишвили  и  Кобзон  нелегально  получают  деньги  от   совместного
предприятия «Русско-Американское»,  расположенного в Нью-Йорке.  Также
они  были  связаны  с  одним  из  лидеров  российской   организованной
преступности  Отари  Квантришвили,  убитым снайпером в Москве в апреле
1994-го.  Кобзон,  Кикалишвили  и  Квантришвили  получили  специальное
разрешение, освобождавшее СП «Русско-Американское» от уплаты пошлин на
ввоз алкогольной и табачной продукции. Под видом оплаты  за  охранные
услуги  СП  платит  Кобзону  и  Кикалишвили  за  таможенные  услуги  и
предоставляемую «крышу»…  «Секретный  источник-1»  также  сообщил о
сделке  по поставке оружия и военного снаряжения,  проведенной группой
Кобзона — Кикалишвили.  Оружие,  в том числе пулеметы и  системы  ПВО, были поставлены из Германии в одну из арабских стран. Стоимость сделки 
составила от 18 до 20 миллионов долларов. По информации СИ-1,  в 
сделке  также   участвовал   Алимжан   Тохтахунов  (Тайванчик), 
работающий  с  Кикалишвили  и  Кобзоном  в  их  компании «Ассоциация 
XXI   век»,  которая,  как   и  СП  «Русско-Американское»,  поставляет 
в  Россию табак  и  алкоголь  без  уплаты  таможенных пошлин…»

Не исключено,что именно эти оперативные сообщения подтолкнули
Государственный департамент США к принятию решения о запрещении въезда в
эту страну знаменитому советскому певцу.Между прочим, сам певец в одной
из телепередач очень хорошо отзывался о Япончике, утверждая, что это
очень интересный и образованный человек.

Но мы забежали  вперед.

Отъезд в  США  был  вообще первой
поездкой Вячеслава Иванькова за границу.  На иностранном языке
российский мафиози не  знал  ни  слова. Говорят,  что английского
Япончик так никогда и не выучил. Кроме того, у Иванькова не было  и  не 
могло  быть  нормальных  документов.Даже впоследствии изъятые у него
водительские права, одни — штата Колорадо, другие — Нью-Джерси,
оказались фальшивыми. Некая путаница была и с его брачными 
отношениями.  Жена Иванькова получила в США фамилию Слуцкая. Власти
Нью-Йорка считали его  женатым  на  некой  Ольге  Ола  (которую
Япончик,  по слухам, называл за глаза «старая корова»). В то же время,
по  свидетельству  американских   приятелей   Иванькова,   его   везде
сопровождала  некая  Фаина  Комиссар,  в девичестве Рослина,  уроженка 
Киева, в 79-м году эмигрировавшая в Италию и в 84-м осевшая в США.

Несмотря на все эти проблемы, Иваньков,  как говорят знавшие его
люди,  довольно быстро преобразился.  Вскоре он ничем не отличался  от
преуспевающего бизнесмена.Строгие, элегантные костюмы, очки в золотой
оправе, булавка с брильянтом на галстуке,  дорогие машины европейских
марок (вещь,  в Америке доступная немногим).  Роскошные обеды в лучших
бруклинских ресторанах.

Уже спустя  год американские газеты запестрели его фотографиями и
стали  называть  его  не  иначе  как  «крестным отцом русской  мафии Вячеславом Кирилловичем».

Вскоре
после прибытия в  США  через  Отари  Квантришвили  Япончик связался  
с   влиятельными   грузинскими  ворами.  В  итоге  он  стал своеобразным
буфером между славянскими и кавказскими группировками. «Я не различаю
национальностей»,  — повторял Япончик.  Правда, он никогда не  мог 
найти  общего  языка  с  чеченскими  лидерами,   которые   не
придерживались воровских традиций, принятых и у славян, и у кавказцев.
Свой  первый  миллион  долларов  Вячеслав  Иваньков,  по  устойчивому
преданию,  получил из рук армянского вора в законе Вачигана Петросова,
выехавшего в США несколько раньше и  уже  успевшего  плотно  осесть в
Денвере.  А уже через год он ворочал десятками миллионов,  чинил суд и
расправу по всему миру,  особенно на бывшей родине и  среди  земляков,
осевших в США.

Фактически Япончик,   используя   свои  
обширные   связи   среди эмигрантов, выходцев из СНГ, создал в Америке
собственное криминальное сообщество, находящееся в постоянном контакте с
«малой родиной». Нашел он общий язык и с представителями местной
мафии.  По имеющимся данным,  при  его  посредничестве  на  территории 
России  отмывались   деньги,  полученные от преступных промыслов в США.

Лестер Р.  Макналти: «В январе 93-го года МВД сообщило ФБР,  что
Иваньков  въехал  в  страну,  для  того  чтобы  координировать русскую организованную
преступность (РОС) в этой стране.  МВД  также  передало  американской 
стороне  список  номеров  телефонов,  по  которым  может звонить
Иваньков во время пребывания в США,  после чего  в  телефонные линии  
были   установлены  определители  номеров. Анализ телефонных переговоров
выявил, что Иваньков использовал вышеназванные номера для переговоров 
с  установленными членами русских преступных группировок. Со времени 
его  приезда  в  США агентами ФБР не раз фиксировались встречи
Иванькова  с другими известными членами РОС.  Иваньков зарегистрировал
по крайней мере одну компанию в Нью-Йорке «Славик инк.»,  служащую для отмывания   денег.   Он   также   участвовал   в   нескольких  случаях
вымогательства… Организация Иванькова действует в нескольких городах
Европы,  Канады и Соединенных Штатов,  отдавая предпочтение Нью-Йорку,
Лондону, Торонто, Вене, Будапешту и Москве…»

Офис фирмы «Слава» был расположен на 3-й авеню в западной части
Бруклина.Нью-йоркская полиция обнаружила, что во главе компании стоит
знаменитый  русский  хоккеист,  выступающий  в  НХЛ  (уж  не  о  Славе 
ли  Фетисове речь?).  Компания была  одним  из  главных  адресатов, 
через которые   переводились   деньги  от  коммерческих  операций 
известной  бельгийской компании «M&S International» с Западной
группой российских войск  в  Германии.  Деньги  от  этих  операций,  а 
также от торговли героином  вкладывались  в  создание  «Кремлевской  
группы»,   которая выпускала водку «Кремлевская».

По мнению экспертов, Вячеслав Иваньков сосредоточил в своих руках 
(при  содействии своих американских коллег) практически все российские
«дела»,  связанные с героином и кокаином. Речь шла о поставках  и 
сбыте  зелья  в  России,  а  также  транзите  через  ее территорию
наркотиков в Западную Европу.

В середине   90-х  его  интересы  в  наркобизнесе  столкнулись  с
влиятельным в то время московским вором в законе Валерием Длугачем  по
кличке Глобус. Спорные вопросы накапливались, и для их решения Япончик
пригласил поднимающегося конкурента в Штаты. Говорят,  перед отъездом
Глобус волновался, как ребенок. Обратно вернулся окрыленный. А вскоре
получил пулю из карабина в грудь и скончался  на  месте  (одно  из
убийств,  в  которых якобы признался  Солоник). Через три дня тремя
выстрелами из пистолета  был  убит в  подъезде  ближайший  сподвижник
Глобуса  —  Анатолий  Семенов по кличке Рэмбо. Дела Длугача продолжил
Владислав Виннер (Бобон), но и он был расстрелян через дыру в бетонном
заборе, когда приехал в тир в Тушино.

Затем эксперты фиксируют серьезный  конфликт  между  Япончиком  и
Сильвестром.  Впервые  черная  кошка  пробежала  между ними зимой 1992
года,  когда на пороге подъезда собственного дома  застрелили  вора  в
законе  Виктора  Никифорова,  более  известного под кличкой Калина.  В
одной из глав мы уже  отмечали,  что  существует  несколько  версий  о
родственных  отношениях  между  Япончиком  и  Калиной.  Вот  еще одна:
Никифоров был внебрачным сыном Япончика  от  заведующей  пивной  и  по
совместительству сутенерши на Сухаревке.  До  Япончика  дошли  слухи, 
что  в  убийстве  Калины  каким-то  образом  поучаствовал  Сильвестр. 
Позже интересы   двух  лидеров криминалитета столкнулись и при переделе
наркотического рынка. Лидер ореховцев (возможно,по вызову
на»стрелку»)выезжает   в  США и встречается  с  Япончиком. Обратно
возвращается, как и Глобус, с  неплохим  настроением.  Но,  судя  по
дальнейшим событиям,  также приговоренным. Вскоре Тимофеев был взорван в
собственном «Мерседесе».

Между прочим,  в  конце  1994  года  —  периода  самого массового
отстрела в Москве лидеров криминалитета —  заговорили  о  том,  что  в далекой
Америке, в Нью-Йорке, застрелен сам Япончик. Эти слухи даже просочились
в печать. Какую цель преследовали дезинформаторы, выяснить так и не
удалось.

Позже Япончик конфликтовал и с  дальневосточными  «авторитетами». 
Пик  этой борьбы пришелся на 95-й год,  когда Япончик пытался получить
долю в экспорте рыбной продукции,  чему активно воспротивился «король»
Дальнего Востока,  вор в законе по кличке Джем. Развернулась настоящая
бандитская война.  Многие сторонники Иванькова были убиты или покинули
Дальний  Восток.  Компромисс  был  найден  во  время  личной  встречи 
трех  воров  (присутствовал  также  Владимир  Податев  по  кличке 
Пудель),  о  чем свидетельствует вышеупомянутая групповая фотография.

По сведениям из уголовной среды, Иваньков получил свой постоянный и 
строго  определенный  процент  со «столичных дел».  Более того,  он
напрямую руководил некоторыми московскими группировками.  В частности,
мазуткинскими  бандитами,  сплотившимися  вокруг вора в законе Алексея
Петрова  по  кличке  Петрик,  группой  «авторитета»  Иншака,   бывшего 
каскадера  и  отменного  каратиста,  и  другими. Крестником Япончика
называют и лидера подольской группировки Сергея  Лалакина по кличке
Лучок. По некоторым сведениям,  Иваньков лично контролировал «общак»
подольской  «братвы».  Кроме  того,   прославленный   вор   в  законе
присутствовал  на многих крупных  «сходняках»  российских
«авторитетов»,  которые  с  середины  90-х  стали  проводиться
исключительно  за  границей. Впрочем,  достоверно  неизвестно,  покидал 
ли  когда-нибудь  Иваньков  территорию  США.  Существующая  версия, 
что  он  выезжал  в  Австрию, Бельгию и даже cекретно в Москву,
документально не подтверждена.

К середине 1995 года в  число  ближайших  соратников  Японца,  по
данным   МВД,   входили:   вор   в   законе  Вячеслав  Слива  (Слива), представительствующий
в  Канаде  (после  вооруженного  столкновения  с одной  из кавказских
преступных группировок в 1991 году был осужден на 12 лет лишения
свободы);  вор в законе Андрей  Исаев  (Расписной,  или Роспись), 
контролирующий преступные промыслы в Австрии;  вор в законе Алимджан
Тахтахунов (Тайванчик),  по  последним  сведениям,  постоянно  
проживающий в Париже вор в законе Алексей Петров (Петрик), мигрирующий
между Германией, Австрией и Израилем; вор в законе Евгений Васин (Джем),
лидер  солнцевской  преступной  группировки Сергей Михайлов (Михась),
арестованный  в  Женеве; лидер ленинской преступной группировки Борис
Антонов   (Боря-Антон),   оставшийся  в  Москве; владивостокский
«авторитет» Сергей Бауло (Баул).

Когда Япончика   арестовали   американские  правоохранители,  его
друзья,  оставшись без авторитетного покровителя,  почувствовали  себя
неуютно  —  их  стали  убивать и сажать в тюрьму.  В августе 1995 года
неподалеку  от  здания  московской  мэрии  застрелили  вора  в  законе
Александра  Биджамо  (Алик-Ассириец).  В сентябре на Хорошевском шоссе
был  убит  иркутский  наместник  Иванькова,  вор  в  законе   Владимир 
Соломинский  (Солома).  В  том  же  месяце  в  Японском  море  утопили 
владивостокского  авторитета Сергея  Бауло (Баул).

Вячеслав Иваньков: «{Они[Сотрудники ФБР] взяли мой архив, все
фотографии, которые я заготовил для своей будущей книги, и отправили все
это в Россию.  Точнее, передали мерзавцам из российских спецслужб. По 
этим  фотографиям  в  Москве троих моих близких знакомых  расстреляли, 
пятерых  —  тяжело ранили.  На  одной  фотографии  был  мой  друг,  так 
они  нашли  его  в  Москве,  что-то ему  подложили и  посадили  в 
тюрьму.  Начали там  пытать  его,  чтобы  он  дал  на  меня 
показания…  Среди троих  расстрелянных  —  Эдик  Хачатуров,  который
мог  бы  выступить  здесь,  в  Нью-Йорке,  свидетелем  по  моему  делу.
И  я  хотел пригласить его сюда… Как только всплыла на процессе
фамилия Эдика,  через два  дня  он  был застрелен возле своего подъезда в
Москве. Расстреляли его спецслужбы -в этом у меня нет никаких
сомнений}».

Япончик не  оставлял  своим  вниманием  и то,  что происходило на 
территории СНГ.  По рассказам,  даже когда возникли противоречия между 
абхазской  и  красноярской  преступными  группировками,  обратились 
именно  к  нему,  в Америку.  Предприниматели из России,  желавшие вести
дела с партнерами  из США,  как правило,  искали вначале встречи с
Вячеславом  Кирилловичем,  чтобы заручиться его  высоким 
покровительством. Иначе бизнес в Америке мог закончиться весьма
печально. Бизнесмен из Сибири,продавший прокатный стан в Южную Африку,
почему-то смиренно просил его принять  половину прибыли от сделки, 
где-то  около  трех миллионов долларов.  Другой,  открывающий  в 
Подмосковье  производство  вина  в картонных пакетах, заявлял о
готовности выплачивать Япончику «долю».

По оперативным данным, Иваньков имел свои проценты со  сделок  с
нефтью и  от  игорного  бизнеса.  Значительные капиталы Иваньков,  по
информации из США,  вкладывал  в  добычу  драгоценных  камней  в 
Бразилии. По другим источникам,  он отмывал  свои  деньги  и  в России,
вкладывая их в недвижимость и в операции с драгоценными металлами.

Вячеслав Иваньков:  «{Я ненавижу роскошь. Мне не нужны богатство,
бриллианты,  собственные самолеты,  яхты и прочая  белиберда.  Я  веду
полуспартанский образ жизни. Все, что надо, у меня будет. Но повторяю:
мне ничего не надо! У меня совершенно другие ценности, у меня духовные
ценности. Я слишком многое в жизни вытерпел. Я еще белого хлеба не
наелся. Для меня рассвет ценнее, чем  для  кого-то — миллиард
долларов… Я буду лучше грызть булыжник и чувствовать себя порядочным
человеком, чем  жрать  устрицы  в  шампанском  и чувствовать  себя 
полным  г…}»

Иванькова боялись.  Сразу  после  его  появления  в  Нью-Йорке  в
Бруклине  резко  возросло  количество  заказных  убийств  выходцев  из
бывшего СССР. Как правило, это были люди, чем-то помешавшие «крестному
отцу».  Но  и  против  него  была предпринята  неудачная попытка
покушения. Кто решился на нее,  неизвестно.  Однако характерно, что
именно после этой темной истории был взорван «Мерседес» с Сильвестром.

А в  Нью-Йорке  был  обстрелян  его брайтоновский коллега  Моня
Эльцин. Моня и его жена получили ранения и, не дожидаясь повторного предупреждения,  бежали в Италию.  Там при помощи местной  полиции  ихарестовал «Интерпол».

По  информации  Федерального  бюро   расследований,   «крестный 
отец»  хотел   в  свое  время  расправиться   и  с главным редактором
«Известий» Игорем Голембиовским — за  обидную,  по его мнению,  статью, 
появившуюся  в  газете.  Поручение  организовать  покушение якобы 
отдавалось  вору  в  законе  Сливе.  По  счастью,  оно  так  и  не 
было  выполнено.  Только главному  редактору  к  собственному 
неудовольствию  пришлось  долго  ходить  с вооруженной охраной.

Вячеслав Иваньков: «{Я  тихий, скромный человек, а меня пришла 
арестовывать группа из 20 человек с автоматами… Но пусть меня  хоть
на  плаху тащат,  хоть на кресте распинают — я чист.  И я выживу.  Мне
стойкости не занимать.  Я не позволю себя разжевать и проглотить. Хотя у
меня все равно останется очередной шрам на душе. Но ничего. Бог дает
страдания тем, кого любит}».

Из другого интервью:  «{Это был не арест, это был спектакль самый 
натуральный!  Они выбили дверь в моем доме,  эти… из ФБР. Вы знаете, 
сколько   человек   меня   арестовывало?  Две   сотни!  Вертолеты 
кружили,  машины понаехали.  Не  хватало  только  танков с
бронетранспортерами…}»

Во время  ареста  у  Япончика обнаружили золотую монету — пробный
образец перед серийным выпуском. Копия царской десятки, только профиль
не самодержца российского,  а самого Иванькова.  Видимо, так «крестный
отец» оценивал свое  положение  в  иерархии  преступных  главарей.  Он
считал,  что все должны знать его высокое криминальное положение,  его
значение в текущей криминальной революции.  Характерно, что в одном из
последних телефонных разговоров с Москвой он успел сказать: «Братва, я
подготовил для вас плацдарм!»

Записная книжка   Иванькова,   которую   обнаружили   при  обыске
полицейские, была испещрена пометками «ZUZ». «Зусы» на блатном новоязе
—  зарубежные  долги,  которые  необходимо  выбить.  Возникают они при
дележе награбленного в результате  афер.  Человеку,  «решившему  зус»,
положены   премиальные   до   половины  долга.  В  США,  как  наиболее
авторитетный, такие проблемы решал Япончик.

На этом он и погорел. Выбивание долга в пользу руководства «Чары»
закончилось тюрьмой.  Вот краткая предыстория этого последнего подвига
Япончика.

Считается, что вымогаемые у американских  бизнесменов 
Волкова  и Волошина  3,5  миллиона  долларов  состояли  из  кредита 
«Чары» фирме «Саммит  Интернейшнл»   (2,7   миллиона   долларов)   и  
процента   с предполагаемой  прибыли.  На  допросе  же  представитель
«Чары» Рустам Садыков,  который проводил эту  операцию,  пояснил: 
кредит  составлял всего 2 миллиона долларов и был оформлен под восемь 
процентов  в  месяц,  с  возможностью  вернуть  деньги  в  любой 
момент. Помимо этого, попредложению Волкова, была создана    совместная 
компания  «Мосстройкоммодитиз Трэйдинг»  (якобы  для  работы  на 
товарной  бирже)  с  тремя  учредителями:  «Саммит  Интернейшнл» (50
процентов акций),  АКБ «Чара» (25 процентов) и Мосстройбанк (25
процентов). По распоряжению руководителя  «Чары»  Владимира  Рачука  в 
это  новообразование  были инвестированы еще 500 тысяч долларов.
    
По словам  Садыкова,  деньги  были  переведены  в начале мая
1994 года. Однако до сих пор остается загадкой, каким образом
осуществлялся тот  перевод,  если  учесть,  что «Чара» не имела лицензии
на ведение валютных операций.  Возможно,  существовали некие
банки-посредники. По крайней  мере  ФБР  выяснило,  что  деньги  «Чары»
лежат на счетах как минимум семи американских банков.

Через полгода  «ладья  Рачука»  села на мель.  Выплаты по вкладам
прекратились. 24 октября Садыков срочно вылетел в Нью-Йорк, а 6 ноября 
вернулся  с  плохой  новостью:  «Саммит»  с  возвращением  денег  не 
спешит.  Еще  через  две  недели  Рачук  при загадочных обстоятельствах 
скончался  у  себя  дома  в  ванной. Первая  официальная  версия:
самоубийство.Устойчивые слухи: Рачуку «помогли». Судебно-медицинская 
экспертиза: «Смерть  ненасильственная;  наступила  от  острой 
сердечно-сосудистой недостаточности».

Вячеслав Иваньков: «{В Нью-Йорк приехал сын моего товарища. Я пришел
встретиться с ним в гостиницу.Он был с Садыковым, его другом. Мы
сидели,  пили кофе,  и Садыков рассказал о своей беде. Я понял, что эти
Волков — Волошин просто преступники.  Мы сейчас в тюрьме их  место
занимаем.  Они ограбили людей. Банкира этого, Рачука, загнали в петлю, а
Садыкова поставили в такое положение,  что и ему хоть в петлю  лезь.
Садыков  просто искал совета,  как встретиться с ними:  потому что они
даже не хотели говорить с ним — ругали матом  по  телефону  и  бросали
трубку.  Парня  просто  жалко  было.  Я  хотел  помочь ему:  чтобы они
встретились  и  во  всем  разобрались.  Потому  что   это   же   дикое
предательство:  они  столько  лет друг друга знали,  вместе учились…
Есть еще одна причина,  почему МВД хочет меня в тюрьму запрятать. Я им
еще там сказал: я все опишу, что знаю. Все ваши преступления. И у меня
уже контракт на книгу,  и я начал ее писать.  А сейчас эта  провокация
прервала мою работу}».

Кроме Япончика,  в ордере  на  арест  значились:  Леонид  Абелис,
известный также под кличками Шатер и Леня, Сергей Илгнер, Юрий Гладун,
Рустам Садыков, Максим Коростышевский, Валерий Новак, Владимир Топко и
Яков Воловник.  Условно их можно было разделить на две группы: команда
Япончика и команда Садыкова. В первую входили  Абелис (считавшийся
правой рукой Япончика в егобруклинской резиденции), Илгнер, Воловник, а
также Гладун  (официант  ресторана  «Русский  самовар»,  постоянными 
клиентами которого были как обвиняемые,  так и потерпевшие — владельцы
«Саммита» Александр Волков и Владимир Волошин).

В команду  заместителя  начальника  фондового  отдела  АКБ «Чара»
Рустама  Садыкова  входили  его  давние   друзья:   Топко,   Новак   и Коростышевский  —  по  разным  данным,  кинорежиссер или кинопродюсер, предполагавший выпустить фильм на деньги «Чары».

Как удалось установить ФБР, в ночь на 26 мая люди Япончика под
угрозой расправы  привезли  Волкова  и  Волошина  в  русский  ресторан «Тройка» 
(Нью-Джерси)   и   заставили  их  подписать  расписку  на  3,5 
миллиона  долларов.  Первыми,  через   две  недели,  полиция  задержала 
Япончика и Абелиса.

Так и не были арестованы Максим Коростышевский и Рустам  Садыков.
Последнего американская полиция схватить просто не успела: он вернулся 
в  Москву  26  мая,  сразу же после заседания в «Тройке».  Перед судом
он не   предстал,   но  американские  судьи  его  все  же  увидели  — 
на видеопленке. По просьбе американцев, Садыкова допрашивали в Москве —
втечение   трех   дней,   под   объективом   видеокамеры.  На  допросах
присутствовала представительная компания:  кроме  следователя МВД — три 
адвоката  Иванькова,  адвокат Топко,  помощник нью-йоркского окружного
прокурора  и  специальный   агент  ФБР. Суть показаний Садыкова
(составивших   увесистый   том)   сводилась   к  следующему.  Никакого
выколачивания  долга  не  было.  Переговоры   проходили   дружески  и
увенчались мирной трапезой в ресторане «Тройка».  На которой,  кстати,
Япончика не было.  О том, что посредники имеют криминальное  прошлое,
Садыков  не  подозревал. С  Иваньковым  его  свел  некий  Эдик,  с 
которым  Рустам  случайно  познакомился  на  Патриарших  прудах  (прямо
по Булгакову:»Никогда не раговаривайте с неизвестными»).

Первоначально американское обвинение  Япончика  в  вымогательстве
представлялось довольно зыбким. Кроме заявления пострадавших — Волкова и
Волошина — об угрозах со стороны Иванькова и его  подручных,  прямых
доказательств его непосредственного участия в вышибании долга не было:
Япончик  не  присутствовал  в  ресторане,  когда  Волкова  и  Волошина
заставляли  ставить  свой автограф на злополучной расписке,  у него не
найдено оружия (как,  впрочем,  и у остальных  задержанных).  Иваньков
напрочь отрицал организацию им убийства в Москве отца Волкова.

Кроме того,  сразу после ареста Иванькова криминальные  структуры
стали  предпринимать  попытки  к  его спасению.  Только по России,  по
имеющимся сведениям,  на спасение именитого вора в законе было собрано
более трех миллионов долларов.  Правда,  внести за его освобождение до
суда смешной по мафиозным меркам залог  в  40  тысяч  долларов  друзья
Япончика так и не смогли.  По американским законам,  эти деньги должны
иметь совершенно легальное происхождение — таких у нашей мафии не
оказалось. Точнее, «чистые  деньги»,  наверное,  были  —  но  при их
перечислении автоматически засветились бы связанные с Япончиком фирмы. А
этого никому не хотелось.

Зато «братве»  удалось  нанять  целый  штат  адвокатов,   которым
поручили  вытащить  Япончика  из  тюрьмы.  В  их  число  попал и Барри Слотник, 
хорошо зарекомендовавший себя в 70-е годы  успешной  защитой Джо 
Коломбо,  главы  крупнейшей  в  Нью-Йорке преступной группировки.
Коломбо  основал  итало-американскую  лигу   гражданских   прав.   Эта
организация  ставила  своей  целью  развеять миф об итальянской мафии,
объясняя его возникновение попыткой  протестантской  Америки  очернить
итальянскую  общину.  Слотник  часто  выступал по радио и телевидению,
сделавшись неофициальным  рупором  лиги.  Заодно  он  не  раз  выручал
Коломбо в столкновениях с властями.  Кроме того, он помогал основателю
лиги защиты евреев раввину  Мееру  Кахане,  сделавшись  представителем
сразу двух лиг.

Слава пришла к Слотнику в 84-87-х  годах,  когда  он  без  ложной
скромности  назвал себя в интервью  «лучшим  юристом  в  Америке».  Дело
в том,  что он весьма удачно защитил на судебном процессе Бернарда
Геца, который  застрелил  в  нью-йоркском  метро  четырех
подростков-негров, пытавшихся его ограбить.  Слотнику удалось добиться
его оправдания  по всем  статьям,  кроме  незаконного хранения оружия
(за что Гец получил всего год тюрьмы).

Свои  старые  навыки  давления  на присяжных Слотник использовал и
во время процесса против Иванькова.  Он много и проникновенно  говорил 
о  советском тоталитаризме,  жертвой которого,  по словам адвоката, 
стал Иваньков, о психиатрических репрессиях в институте Сербского,
упоминал Владимира    Буковского   и   Анатолия   Щаранского,  
рассказывал   о демонстрациях на  Манхэттене  под  лозунгом  «Отпусти 
народ  домой!». Говорят, что Слотник и его коллега Шапиро получили за
защиту Иванькова около 800 тысяч долларов.

В общем,  представители обвинения находились под весьма серьезным
прессом.  К  тому  же  прокурору  было  трудно  доказать  что-либо  по
непосредственным уликам — телефонным разговорам между Иваньковым,  его
сообщниками и владельцами «Саммита».  Расшифровки записей не содержали
ни одной прямой угрозы Волкову и Волошину.

И все же у ФБР, для которого вывести на чистую  воду  «главного
русского  мафиози»  было  делом чести,  имелся свой сильнейший козырь. Давать
показания против патрона согласился  ближайший   сподвижник Иванькова 
Леонид  Абелис.  Осенью  95-го  года  он  был включен в так называемую 
«Программу  защиты свидетелей». Кроме Абелиса,   под государственной  
«крышей»   находились   Волков  и  Волошин.  Досужие журналисты
подсчитали,  что за свидетельские показания  одного только Волошина
власти тратили 6 тысяч долларов ежемесячно (его семье снимали
спецквартиру,  оплачивали их телефонные переговоры,  все передвижения,
охрану и т.п.).

На вопрос  прокурора  Бриджит  Роуди,   почему   Абелис   рискнул
свидетельствовать  против знаменитого вора в законе,  тот отвечал:  «Я просто
увидел,  что мои партнеры по тюрьме с ихними  адвокатами  ведут против 
меня нечестную игру,  выделяя меня на первое место.  Сенсацией стали
показания Абелиса о том,  что,  если бы Волков и Волошин все  же
согласились  вернуть  деньги  «Чары»,  львиную  долю этой суммы решили
присвоить себе (за работу) Япончик и его люди.  «Иваньков сказал,  что
два   пойнт   шесть[2,6  миллиона  долларов.]  идет на нашу сторону
безоговорочно. В случае компромиссного решения, то есть если Волков и
Волошин  будут  возвращать  не полностью эту сумму,  то мы будем иметь
свою половину в стороне Садыкова и в стороне Волошина…»

Абелис также  рассказал, что  аналогичным образом компания уже
помогла Майклу Хейфецу. Прокурор Бриджит Роуди спросила, получили ли
они  за  это  вознаграждение.  Абелис  ответил  утвердительно.  «Как 
это  выглядело?» — «Я встретился с Майклом Хейфецем и спросил,  получил 
ли он все деньги обратно. Он сказал, что первая часть денег уже пришла.
Я спросил,  как он видит наш интерес.  «50 процентов», — ответил
Хейфец. Первые  деньги  пришли  в сумме 200 тысяч.  Из них Майкл отдал
на нашу сторону 100 тысяч». По словам Абелиса, он, его  приятель  Алик 
Магадан  и  Иваньков  получили  приблизительно по 32 тысячи «баксов». 
«В счет этих денег Хейфец оплачивал мою машину,  мой телефон, мои
кредитные карты». Иваньков «часть получил кешью[наличными], а остатком
были оплачены его счета».

Вячеслав Иваньков:  «{Абелис?  Ну  что  Абелис  сказал?..  Что он
знает?  Ну, я его видел, может быть, раз тридцать. Не знаю, не считал.
 
Я
его год всего знал! Приезжал в ресторан, позвоню: «Накрой стол!» Ну,
дальше что?  Просто мерзость!  У нас ничего бы не  было,  он  за  счет
нашего несчастья выкрутил себе свободу,  чтобы уйти, а нас утопить. У
них же нет никого!  И не может быть!  Они просто оплачивают деньги вот
этим  лжесвидетелям,  вот это ихняя методика американская!  Подкупают,
чтобы по ихней партитуре сказали что-то, что бы их устроило}».

И все  же  присяжные поверили версии обвинения, а не адвокатов
Иванькова. Барри Слотник доказывал, что Иванькову удалось  разрешать
чужие  имущественные конфликты благодаря своей репутации справедливого
человека и бизнесмена, и Абелис тоже показал, что Иваньков «пользуется
большим авторитетом в русской «комьюнити», но когда прокурор попросила
объяснить, в   какой   «комьюнити»,   то   свидетель   сказал:    «В
криминальной…  Имея  за  спиной  большую  криминальную  карьеру,  он
пользовался большим авторитетом.  Достаточно было его одного слова,  и
решались все вопросы сразу…»

Суд присяжных вынес свой вердикт в июле 1997 года. Япончика и его
подельников  признали виновными в вымогательстве 3,5 миллиона долларов у
хозяев фирмы «Саммит  Интернешнл»  Александра  Волкова  и  Владимира
Волошина.  Также Иваньков был признан виновным в заключении фиктивного
брака с гражданкой  Оле.  После  вердикта  присяжных  «виновен»  судьи
должны  были конкретизировать меру наказания.  По американской системе
определения наказания Иваньков по сумме преступлений набрал  34  балла
(только  вымогательство 3,5 миллиона долларов стоило ему 23 балла).  В
переводе на срок лишения свободы Япончику грозило 20 лет.

И тогда свою роль сыграл профессионализм адвокатов (и,  возможно,
деньги из  «общака», которые на  оплату  адвокатских  услуг  удалось собрать  
«братве»).   Слотник   и   Шапиро   направили  15-страничное
ходатайство судье Кэрол Эмон.  Они поведали,  что вся жизнь  Иванькова 
«протекла  в  борьбе  против  безбожного  тоталитаризма  в  СССР…  С 
помощью  православной церкви и отдельных ее священнослужителей Иваньков
выжил и смог  продолжить  борьбу  против  коррумпированного 
коммунистического строя».  В  итоге  он  получил  14  лет  лагерей 
«по   сфабрикованным обвинениям информатора КГБ Генсензона».

Возможно, для читателя,  вместе с которым мы еще  раз  проследили
длинный   и  извилистый  путь  Япончика  на  криминальный  Олимп,  эти
адвокатские словеса покажутся полным бредом. Но  американская  судья,
плохо знакомая с особенностями российской уголовной жизни, отнеслась к
ним вполне серьезно.  И в конце концов скостила наказание до 24 баллов —
то есть до 9 лет и семи месяцев тюрьмы.  К тому времени полтора года
Иваньков  уже  отсидел.  Еще  три,  как  считает  Барри  Слотник,  его 
подзащитному скостят за хорошее поведение».  Если произойдет так,  как 
предсказывает  адвокат,  Япончику  к  моменту  написания  данной  главы 
(июнь 97-го) осталось провести за решеткой всего четыре с половиной
года. Онвыйдет еще не старым и способным на новые  подвиги  —  от 
которых,возможно,   содрогнутся   законопослушные   граждане  по  обе 
стороны Атлантического океана.

Вячеслав Иваньков:   «{Для   меня  уже  не  важно  что  они[Враги
Япончика] напишут или скажут.  Они врали,  врут  и  продолжают  врать,
вбивая  всем в головы:  я самое страшное чудовище,  которое когда-либо
рождалось на земле.  И им,  кстати,  в этом помогают ваши же  коллеги,
платные  борзописцы,  прикормленные  МВД,  —  всякие  там  Кислинские,
Белых…  Я знаю что говорю. Вы можете открыто написать: я принимаю их
методы. Методы всех этих… из ФБР, МВД, ФСБ. Они отняли у меня жизнь,
они не  дают  возможности  пожить  мне  нормально,  по-человечески,  с
семьей,   они  разбили  мою  старость[К  моменту,  когда  бралось это
интервью,  Иванькову было неполных 57 лет.] — пусть!  Я  буду  с  ними
бороться  их  же  собственными  мерзкими  методами.  Это будет честно.
По-мужски. У меня есть список. Я знаю, кто совершал эти преступления и
со стороны спецслужб России,  и со стороны ФБР. Я знаю, кто переправил мой  архив  в  Россию,   я  знаю,  кто  именно  отстреливал  моих 
людей,  кто  давал  заказы  и  кто  исполнял.  И предупреждаю: за свои
преступления они ответят… Я не хочу и не буду сидеть в тюрьме за
кого-то. За Волкова,за Волошина или любого другого.  Когда-нибудь я
выйду,  я не собираюсьсдаваться и подыхать здесь…}»

ссылка: http://lib.ru/POLITOLOG/r-prest.txt  

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы можете использовать эти HTMLтеги и атрибуты:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

4 + 4 =